«Культура идет боком для власти»: манифест арт-группы «Перекоп»

Арт-группа «Перекоп» собирается купить здание в центре города под музей современного искусства. Лидер творческого объединения София Драбовская рассказала нам, зачем группе это здание, как власти влияют на искусство в Ярославле, могут ли люди понять проекты объединения и почему, по мнению ребят, современного искусства в городе нет.

«Перекоп» — это группа современных художников. В ее состав входят художникт из Ярославля и кураторы из Петербурга и Москвы, которые родились в Ярославле. Они помогают родному городу и заодно практикуются. Это художники, музыканты и теоретики.


Художник для нас — это не только тот, кто с холстом, само понятие несколько шире. Мы работаем в поле междисциплинарности.

Появились как группа мы в 2020 году, 5 декабря, когда мы провели выставку «Ногаточки». Эту дату и можно считать рождением группы.

— Какие цели ближайшие и на будущее вы ставите?

Понятие целей я бы заменила на понятие плана. Мы строим стратегию. Если внутри города, то это, прежде всего, продолжать практики, исследовать дальше. Есть задумки с фабрикой «Текстиль» сделать совместный проект. В планах еще несколько коллабораций, например, с Губернаторским музеем.

София Драбовская, лидер группы

Если это про экспорт и перспективу, то мы хотим писать заявки на Open Сall, постараться попасть в такие институции как музей «Гараж», фонд VAC, ГЭС-2. Мы уже работаем на два города в союзе с Петербургом, поэтому нам с этим легче. Наша задача транслировать актуальное современное искусство, показывать, что мы не только «первый парень на деревне», но и можем быть на равных, в общей повестке.

— Что вы исследуете? О каких практиках внутри города идет речь?

Мы исследуем провинцию как поле коллективного разума, которое находится в дремучем состоянии не по своей вине, а скорее по причине того, что культура идет боком для власти. Когда в «Гараже» проходят огромные выставки о фейках или та же Большая глина, или в Петербурге, например, есть галерея в 6 квадратных метров.

У нас же это не представить, наш разум до сих пор считает абстракцию чем-то безумным и неправильным. Такое ощущение, что интернет не изобрели. Хотя те же границы и поезда открыты. «Я не могу понять» значит это не искусство? А кто сказал, что вообще что-то должно быть понятно. И что такое понятно?

Мы не переучиваем и не заставляем понимать совриск (современное искусство. — ред.), нет. Мы просто предлагаем на время наших акций отказаться от своего представления и попробовать принять другое.

Для примера. Мы захватывали туалет в Союзе художников на Максимова и делали там инсталляцию. Люди не могут себе вложить в голову, что выставка может происходить не только в зале музея, а по сути внутри города. До нас был Фестиваль «Искусство движения в 90-е и 2000-е», потом команда «Текстиля» делали «Архитектуру движения», но это как будто все в пустоту. Есть какое то комьюнити в 50 человек, которые как бы есть в некоем понимании, а в целом обывательство. Мы с этим работаем, исследуем.

По сути, часть нашей деятельности это просвещение, как бы это громко ни звучало. Например, мы хотим делать цикл лекций по современному искусству. Городу не хватает теоретической базы познания, чтобы понимать контекст того, что мы делаем, а местные институции застряли во времени своей молодости. Сейчас это можно делать онлайн, это удобно.

— Что за коллаборация планируется с Губернаторским музеем? Или это пока в секрете?

С губернаторским музеем мы тесно общаемся, так как в 90-е это была мекка современного искусства. И некоторые связи там остались. Моя мама, например, в составе театра Граффити показывала там спектакли. Мы на связи с куратором музея Мариной Полывяной и думаем над открытием одной из инсталляций или акций. Пока без подробностей.

Покупка здания под музей

— Расскажите об истории с покупкой здания.

Покупка дома — это жест. Если вы почитаете пост, где мы манифестировали открытие музея, то увидите, о каком доме идет речь. Его выставили на аукцион. Конечно, собрать миллион на стартовую цену это фантастика. Но обратить внимание, что в городе нет точки притяжения для рефлексии современного искусства именно в широком понимании важно. Отсутствуют кураторские практики и какая-либо связь с тем, что сейчас актуально.

У нас сразу нашлись десятки людей, которые готовы отправить средства, но нам очень ценно, что люди осознают, что это крайне важно. Государство, как в любом цивилизованном мире, должно осуществлять поддержку таких пространств, не ставить их в условия аренды, ведь искусство не продается как магнитики или пирожки, это вклад в долгую историю. И если этим не заниматься, то искусство будет на дне.

Акция «Конец вертикали»

У нас есть такая серия акций «Конец вертикали». Это про то, что в провинции музеи и культурные учреждения ведут себя как власть, копируя ее вертикаль.

Мы делаем такой диверсионный захват, приходим на вернисаж, и наш художник надевает спецовку, наливает воду в ведро и моет пол, ни с кем не общаясь, делая свое дело, и уходит, а мы это документируем. Это прежде всего о том, что для актуальных современных художников вход закрыт, но своим жестом мы провозглашаем конец «вертикали». Мы провели эту акцию в доме Нужина, в галерее Unick, Доме муз.

— Это спор с классиками? Выглядит эпатажно.

Нет, нет, это не спор и не противостояние в таком максимализме, мол, мы молодые, а вы старые, и мы вас научим, как делать. Скорее это обращение: «а представляете, может быть по другому».

Время не застывает, все течет и все изменяется. Особенно это касается искусства. Глупо сопротивляться и бороться. Это скорее подростковая позиция.

И да, мы не занимаемся эпатажем, это вопрос восприятия и работы с ним. Это то, чем занят совриск с 60-х годов, и самое смешное что 90-е и 2000-е в нашем городе это было, а теперь как будто вымерло.

О современном искусстве города

— В нашем городе вымерло современное искусство? А как же до недавних пор существовавшая галерея Unick? А уличные художники?

Оно не вымерло, его просто нет. Когда вы последний раз слышали, например, кураторский проект, какие-либо инсталляции или перформансы? Всего этого нет, а это и есть совриск сейчас. Никаких актуальных художников не привозится. Знаете, что сейчас на повестке? Например, квир-идентичность или левацкие направления в искусстве. Кто в этом что-то понимает? Может быть человек десять дядек, которые застали 90-е годы.

Стрит-арт не является, по нашему мнению, современным актуальным искусством. Чем занимался Unick и насколько это было современно? Они создали дискурс? Нет, мы видели только диджей-сеты, дорогие выставки и что еще? Это был магазин, где не было ни понимания, что такое искусство, ни позиции. Да, ребята молодцы, что на свои деньги все это делали, это очень здорово, что такое есть. Но это не современное искусство. Поэтому конец таких инициатив плачевен.

Хотя буквально через дорогу от Unick был магазин «Белый комод», в котором работала облачная галерея «Стена с картинами». За год ее работы выставились порядка 40 художников, 20 из них вывезли в Петербург и Москву, с ними были интервью, их учат писать CV (портфолио) и так далее. Так вот, «Стена» берет в аренду помещение, работает автономно, может находится в разных городах, плюс это социальный лифт для молодых, просветительская деятельность. Что тут сказать? У них три тысячи подписчиков и несколько точек в столицах. Они молодцы.

— Кого и почему вы считаете истинными современными ярославскими творцами?

Боюсь, истинные уехали давно или умерли. Из живых отмечу Михаила Дудкина, Даниила Вяткина, Дарью Плохову, Анастасию Соболеву, Евгения Коряковского, Глеба Блоковича. Это все современные художники в широком понимании слова.
Кто занят живописью, кто танцем, музыкой, кино, театром, перформансом.

«Истинный», конечно, такое громкое слово. Заменим его на «единственный». Я и «Перекоп» — единственные современные художники в Ярославле. Как бы это ни звучало, вы не найдете ничего близкого, ибо просто не хватит у людей мощности с нами стоять рядом.

Мы здесь, чтобы город жил — не торговыми центрами, выставками дедов, потреблением, а чтобы о Ярославле знали, как о точке на карте, где происходит что-то свое в искусстве.

— Каким, по-вашему, должно быть современное искусство?

Сошлюсь в этом вопросе на нашу основу. «Искусство — это инсценирование собственной смерти. Но не смерти художника или зрителя, вообще не человека, потому что человек не интересен для искусства, и его жизнь и смерть тоже не интересны. Человек интересен только для массовой культуры. Для искусства интересна только его собственная смерть». Это высказывание принадлежит Борису Гройсу. Лучше просто не скажешь.

Надо понимать еще, что мы художники метамодерна. Что это такое? Сделаю ссылку на такого композитора Настасью Хрущеву, у которой есть хорошая книга на эту тему.

«Метамодерн – это усталость от тотальной иронии постмодерна и тоска по силе и энергии модерна, которые, однако, в прямом виде существовать уже не могут. Метамодерн – это возвращение энергии прямого высказывания модерна на новом уровне: этот уровень включает в себя невозможность истинности любой из идей. Метамодерн – это колебания между прямым высказыванием и пародией на него, происходящие непрерывно».

Ребята до сих пор думают «как», но не думают «зачем».
А первый вопрос, который надо задать себе «А зачем я рисую? И почему я копирую, или почему я делаю это так и не иначе, откуда я это знаю?» И тогда можно двигаться дальше.

— Боюсь, что кто-то, а может и многие могут не согласиться с вашей позицией. Что ответите?

Понимаю, наши слова могут показаться резкими. Но это наша позиция. И создание дискуссии – разве это не задача СМИ? Поэтому, если даже кто-то будет не согласен, будут обсуждать. Ведь общественная дискуссия на эту тему не проводилась в городе сто лет. Поэтому прекрасно, что вы даете нам возможность по сути манифестировать себя. Мы это очень ценим. И готовы к любой реакции.

Опять же, это огромные пласты обсуждений. О том, что является искусством, а что нет. Мы и хотим создавать среду, где у людей будет насмотренность и бэкраунд. Ведь трудно оценить творческий акт, разве что нравится/не нравится, скучно/не скучно. До нас теоретики это уже все развернули, мы лишь можем стараться сейчас для тех, кто хочет обрести некое понимание, параллельное нашим проектам. Читать лекции, привозить спикеров, кураторов.

В современном искусстве зритель должен быть подготовлен, начитан, насмотрен, с нулевым знанием ничего не получится скорее всего.

Наша деятельность и является разворотом к обывателю. Как бы утопично это ни звучало.

— Что вы готовы предлагаете ярославскому обывателю? И что хотите получить взамен?

Мы предлагаем обывателю погрузится в актуальное современное искусство, окунуться в поле незнания. Отказаться от своего образа мышления и задуматься, что время и искусство несколько меняется.
Представить, что художник — это не только человек с мольбертом, танец — это не только хип хоп и «ТНТ», выставка — это не только раз в год музей на набережной.

Почему бы не отказаться от своих представлений? Обыватель получает единственную группу, которая работает с искусством у него в городе, здесь рядом, делает на хорошем уровне исследования, по сути на коленках и практически без поддержки. Предлагаем наконец не страдать близорукостью, а ценить прямо сейчас здесь. Взамен нам ничего не нужно, мы получаем достаточно отклика. Взамен можно подписаться на наши ресурсы, приходить на события.

Вот и все.

Закрыть
Закрыть